A Sinistra | А Синистра | Левый Путь - Виктор Олегович Пелевин

Bertrand Russell

Report? Кому? Вот же продавец российских нарративов, зачем этот Russell пугает меня в такую минуту? Я пережил момент сильнейшей паники – хорошо, что сальвия быстро отпускает (никому не советую эту дрянь). Прозрение, однако, оказалось точным. Но об этом позже.

После многочасовых расспросов Софьи о том, как именно сознание создает реальность, у меня выкристаллизовалась достаточно ясная картина. Попробую передать, что я понял.

Самые продвинутые из недуальных мастеров говорят (вернее, шепчут на ухо), что мы создаем мир своим собственным вниманием в тот миг, когда «воспринимаем» окружающее. Другими словами, создание и восприятие мира есть один и тот же акт, постичь который до конца нам мешает дуально-биполярный психоз.

Но понимать это утверждение можно по-разному.

Есть, например, уровень обыденный и очевидный.

«Созданием мира» можно полагать тот момент, когда ум накладывает свои шаблоны на инфопотоки, идущие от органов чувств, узнает в хаосе что-то из своей картотеки и собирает соответствующее восприятие за своим, как выразился Деньков, «внешним контуром» (это, конечно, двойная бухгалтерия – все происходит в самом уме).

Здесь действительно можно говорить о творении – результат подобной сборки будет различаться в зависимости от опыта и культурной прошивки. На результат влияет даже список просматриваемых телеграм-каналов.

Такое воззрение сегодня, в общем, мэйнстрим: за «внешним контуром» ума есть нечто, возможно, непостижимое – но оно там объективно присутствует, а мы интерпретируем его по-разному в зависимости от геометрии наших внутренних зеркал.

Но недуальные эзотерики – и Деньков вслед за ними – брали выше и шире. Они отказывали «объективному», якобы находящемуся там, откуда к нам прилетают электромагнитнозвуковые волны, в независимом существовании – и утверждали, что оно тоже создается действием ума.

Мэйнстримное воззрение полагает, что мозг – это приемник с дешифратором, собранный на нейронах и химических трансмиттерах. Он интерпретирует реальность, никак не зависящую от нас, причем даже эта интерпретация не вполне нам подвластна, хотя мы можем влиять на нее, меняя свои прошивки. В целом результат обусловлен не столько нашим намерением, сколько опытом.

А тайное постижение шепчет, что наш ум на самом деле есть проекционный аппарат, проецирующий из себя не только картину на стене, но и саму стену, и это не сознание генерируется мозгом, а симуляция мозга создается бестелесным и непостижимым сознанием, которое есть Бог.

Усложняющиеся панорамы мозга под микроскопом и космоса над телескопом, все эти кварки, кванты, канты, конкурирующие описания мира, культурно-политические нарративы, национальные идеи, порождаемые ими интернациональные катастрофы и прочие фракталы нашего восприятия, в дебри которых при достаточном финансировании можно рушиться вечно («электрон так же неисчерпаем, как и Ленин») – это просто божественная игра.

Бог, Источник, Архитектор Симуляции (как его ни назови) похож на кота Бегемота – он будет весело отвечать со своей люстры целой обоймой из браунинга на каждый вопросительный выстрел человеческого разума, и я не берусь судить, познаваем ли мир, но все мы точно передохнем задолго до того, как у него кончатся патроны. Одна астрофизика чего стоит.

Не стану утверждать, что Бог все это делает лично (хотя, как клялся Пастернак, ему ничто не мелко). Разумнее предположить, что симуляция модифицируется сама в зависимости от нашего поведения (и квантовая механика уже собрала кое-какие улики). Оптимистичные индусы и Роберт М. Пирсиг называют эту игру «Лила». Гностики же считают ее трагедией и космической ошибкой. Если верить им, у Господа нашего тоже есть своя Софья, и не одна – с сыночком Елдабаофом, который все это устроил.

Бог таким образом веселится. Для этого он и создал мир – а вовсе не для того, чтобы пожилые аутисты год за годом получали Нобелевские премии по физике. Хотя и это, конечно, тоже часть игры.

Но поймать веселящегося бога за бороду не так легко.

Чем дольше я крутил педали, тем яснее становилось, что доказать правоту обыденного или высшего воззрения невозможно, ибо уму совершенно не на что опереться, кроме собственных построений и восприятий.

На какую точку зрения о его природе ни встань, обосновывать ее придется с помощью созданной тем же умом доказательной базы, состоящей из движений самого ума.

Это как если бы единственный актер на сцене (он же – единственный зритель в зале) исполнял все роли, завывая на разные голоса, а потом сам себе свистел, хлопал в ладоши и писал отзывы…

Но ведь это же и есть главный аргумент в пользу тайного воззрения, понял я. Ибо оно опирается исключительно на непосредственный опыт и никуда от него не уходит, отрезая оккамовой бритвой вторичные самоотражения сознания – всю эту фрактальную черную магию, известную как «философия» и «наука».

Было лишь одно обстоятельство, которого я не мог объяснить.

Если мир формируется умом не в смысле простой интерпретации внешнего, а в смысле абсолютной проекции, отчего все люди создают одно и то же?

Да, one man’s dick is another woman’s pus- sy, и часто эти man and woman есть одно и то же изувеченное человеческое существо на разных стадиях своей беды. Но два случайных собеседника в нашем мире всегда согласятся насчет цвета неба, леса и моря (хотя никто не может знать наверняка, что такое в их внутренней реальности «зеленый» и «синий»).

Если мы создаем мир в абсолютном смысле, почему сегодня мы делаем это так же, как вчера? И почему – в точности как другие? Отчего не пользуемся своей волшебной силой на собственное благо?

Я долго не мог понять, в чем дело.

Деньков, несомненно, победил дуализм и постиг истину – но я не хотел тревожить его расспросами, памятуя, что увидеть подобное можно только лично.

Поговорить на эту тему мне было не с кем.

Софья могла отвечать на любые вопросы, но странный программный глитч запрещал ей авторефлексию – она не понимала того, что сама же рассказывала. Когда я попытался обсудить с ней свое постижение и зачитал все то, что написал выше, она подумала и назвала меня трансофобом. Ничего больше до нее не дошло.

Я позвонил в «The Dolly Parlour» и рассказал об этом баге. Голос с сильным пакистанским акцентом ответил:

– Не стоит упрекать куклу за то, что она хорошо делает свою работу.

– В каком смысле? – спросил я.

– Это наш gynoidic AI. Модель имитирует женщину. Вы